Мне нравится, что вы больны МЦ

23.10.2020 Новости иммиграции
Виталий Орлов
(0)
Поделитесь с друзьями:
Мне нравится, что вы больны МЦ

Миллионы кинозрителей о существовании поэта Марины Цветаевой узнали только в 1976 году, когда на экраны вышел фильм Эльдара Рязанова «Ирония судьбы». Рязанов рискнул включить в фильм песни Микаэла Таривердиева на стихи Марины Цветаевой, одна из которых «Мне нравится, что вы больны не мной» стала настоящим хитом.

В наше время читатель без труда догадается, что в заголовке сообщения использована слегка перефразированная первая строчка этого прекрасного стихотворения. А сделано это ради того, чтобы рассказать о человеке, который, кажется, не просто знает все о МЦ – Марине Цветаевой, а просто «болен» ею. Имя этого человека – Марина Кацева. Она является представителем в Бостоне Пушкинского общества Америки во главе с президентом Викторией Курченко.
С помощью компьютерной программы Zoom Виктория Курченко провела две почти двухчасовые виртуальные встречи Марины Кацевой с читателями, которые, затаив дыхание, 26 сентября, в 128-й день рождения Марины Цветаевой, и 10 октября 2020 года слушали взволнованный рассказ автора программы «Сквозь мастера смотри на мастерство. Художник-Время-Судьба» о великом русском поэте и о ее неизмеримо трагической судьбе.
Сегодняшний читатель немало знает и о ее многотрудной жизни, заполненной событиями подчас кажущимися парадоксальными или просто нелогичными, почти всегда заканчивающимися взрывом ситуации, разрывом с любимыми людьми и нередко их смертью. Жизнь убежденной москвички Цветаевой не по ее воле прошла между четырьмя столицами: Москвой, которая после прихода большевиков отплатила ей черной неблагодарностью по отношению к ее отцу И.Цветаеву, основателю Музея изобразительных искусств имени Пушкина; которая отняла у нее двух дочерей – Ирину и Алю, мужа Сергея Эфрона и (уже после ее смерти в Елабуге) обожаемого сына Мура; Берлином – столицей страны, культуру которой она хорошо знала и ценила, но спровоцировавшей две мировые войны, прошедшие через ее неприкаянную жизнь; Прагой, в которой она короткое время была, вероятно, счастлива, влюбившись в Константина Родзевича, друга Сергея Эфрона, а потом порвав с ним – фигуры неоднозначной, активно сотрудничавшим с просоветскими организациями, включая НКВД; Парижем, где ни она, ни ее творчество не нашли поддержки и понимания у русской эмиграции.
Сорок лет из жизни Марины Кацевой были наполнены сбором книг, автографов, рукописей, документов, другой информации, касающихся Марины Цветаевой, ее родителей, братьев и сестер, мужа и дочери Ариадны Эфрон, выдающихся деятелей русской культуры, отдававших себе отчет о масштабах ее таланта: Волошина, Бунина, Андрея Белого, Эренбурга, Пастернака, Ходасевича, Берберовой, Рильке, Антокольского и еще многих. Но наиболее ценным в архиве Марины Кацевой, на мой взгляд, являются уникальные фотографии, над восстановлением огромного числа которых проделал сложнейшую работу ее муж Борис. Демонстрируя фотографии людей, книг, рукописей, артефактов, Марина сопровождала свой рассказ о них стихами, воспоминаниями и высказываниями Цветаевой, ее друзей, ее сестры Анастасии. Наиболее волнующими представляются те страшные предсмертные документы, отражающие ее попытки выжить самой и как-то наладить жизнь Мура во время эвакуации в Елабугу, когда началась война; попытки, наткнувшиеся в это невыносимо трудное время на полное равнодушие тех официальных лиц, к кому она обращалась за помощью.
Марина Кацева родилась и получила первое музыкальное образование в Харькове, продолжила в Москве, работала редактором в Союзе композиторов и лектором в Московской филармонии. Познакомившись и сердцем восприняв поэзию Цветаевой, Марина Кацева в 1982 году подготовила доклад «Музыка в жизни Марины Цветаевой», который сделала на первых Всесоюзных чтениях к 90-летию МЦ «Все о Цветаевой», проведенных коллекционером Л.Мнухиным. В том же году она провела камерный концерт-лекцию, в котором исполнялось сочинение Д. Шостаковича «Шесть стихотворений для контральто и фортепиано Марины Цветаевой».
В 1989 году Марина эмигрировала в Америку, а уже в 1992-м в Бостоне ею был создан частный музей Марины Цветаевой.
«Я думаю, у каждого из нас своя Цветаева», – заметила она.
Своя Цветаева была и у автора этих заметок…
Когда ко мне в руки чудом попал небольшого формата томик «Избранного» М.Цветаевой, изданный в 1961 году небольшим тиражом в Москве – первый в России, спустя несколько десятилетий, – ее имя мне не было известно.
Потом было много других цветаевских книг, в том числе раритетные: «Тарусские страницы» (1961), «Мой Пушкин» (1967), «Р.Рильке, Б.Пастернак, М.Цветаева. Письма 1926 года» (1990).
Будучи убежденным «физиком», на ветру начинающейся эренбурговской «оттепели», с ее звонкими поэтами-шестидесятниками, я постепенно становился еще и «лириком».
С тех пор и я «болен» Цветаевой. Особенно больно вспоминать об ее уходе в Елабуге. Из заявления Цветаевой, написанного за 5 дней до смерти: «В Совет Литфонда. Прошу принять меня на работу в качестве судомойки в открывающуюся столовую Литфонда». Но места для нее не нашлось: то ли берегли его для писательских жен, то ли еще не все кухарки и судомойки ушли руководить государством.
Тем государством, что ничтоже сумняшеся отвергло гения.


Автор:  Виталий Орлов

Возврат к списку


Добавить комментарий
Текст сообщения*
Загрузить файл или картинкуПеретащить с помощью Drag'n'drop
Перетащите файлы
Ничего не найдено
Защита от автоматических сообщений