"Кооператоры" в американском суде

"Кооператоры" в американском суде

17.09.2014 Проблема
Александр Грант
(0)
Поделитесь с друзьями:
"Кооператоры" в американском суде

В конце июля я написал, что в суде графства Лос-Анджелес в Калифорнии приговорили к 15 годам лишения свободы 31-летнего Дэниела Гилберта Бесеррила, финансового консультанта, который 6 лет назад убил своего друга и клиента, 35-летнего иммигранта-москвича Александра Мермана.

Суд над Бесеррилом начался двумя неделями раньше, и по ходу слушаний подсудимый согласился признать себя виновным в неумышленном убийстве, краже и отмывании денег. Как утверждала прокуратура, 19 марта 2008 года Бесерилл зарезал 35-летнего Мермана в его квартире-кондоминиуме на Монтана-авеню в районе Санта-Моника пляжного городка Хантингтон-Бич на юге Калифорнии в 35 милях от Лос-Анджелеса.
Недавно со мной связалась София Мерман, мать убитого, которая рассказала, что это не был суд присяжных, о чем ее не поставили в известность, хотя она на этом настаивала, требуя для убийцы Александра максимального наказания. За разъяснениями этого и подобных случаев я обратился к известному нью-йоркскому адвокату Джеймсу Ди Пиетро, который в прошлом был помощником федерального прокурора, а затем защищал клиентов, обвиненных в тяжких преступлениях, включая многих русскоязычных иммигрантов. В частности, Ди Пиетро представлял интересы уроженца Кишинева Мони Эльсона, для которого стал таким же «семейным адвокатом», как Брюс Катлер для покойного Джона Готти, босса мафиозного клана Гамбино.
Разговор с адвокатом в его бруклинском офисе я начал с того, что, на мой взгляд, прокуратуры нашей страны в целом предпочитают не доводить дела до суда присяжных, а заключать соглашение с подсудимым о признании вины, тем самым экономя время и деньги государства. «В том, что выговорите, есть доля правды, – ответил Ди Пиетро, – но если это серьезное дело, и подсудимому грозит, скажем, 20 лет тюрьмы, а прокуратура не предлагает ощутимого снисхождения за признание вины, у него нет другого выхода, кроме суда присяжных». По словам Ди Пиетро, не редки случаи, когда прокуратура отказывается от компромисса с обвиняемым, вынуждая его сотрудничать. Это называется «squeeze the defendant» – «сдавить обвиняемого». Я вкратце изложил суть претензий Софии Мерман к прокуратуре графства Лос-Анджелес, и Джеймс Ди Пиетро ответил, что такое возможно, но крайне редко, и в прокуратурах Бруклина и Манхэттена как правило, советуются с родственниками жертвы.
Я пояснил, что, как мне сказали в прокуратуре, обвинитель в суде не адвокат потерпевшего, а представитель закона. Ди Пиетро ответил, что вне зависимости от того, на чем настаивают родственники жертвы, прокурор должен решить, насколько убедительна его доказательная база для суда присяжных, и даже в самых тяжких преступлениях иногда лучше пойти на компромисс. На мой взгляд, именно так и произошло с убийцей Александра Мермана – попади он к присяжным, его могли либо отправить за решетку на срок от 25 лет до пожизненного, либо оправдать и освободить. И прокурор объяснил матери убитого, что ей же будет лучше, если Бесеррил без риска получит 15 лет. Ди Пиетро в принципе согласился, но отметил, что когда он работал прокурором, то в случаях особо тяжких преступлений он не шел ни на какие компромиссы, а добивался обвинительного вердикта.
А как быть, когда обвиняемых несколько? В таких случаях среди них начинается гонка, кто признается первым, чтобы получить лучший компромисс с прокуратурой? «Кто первым пойдет на ‘кооперирование’, то есть сотрудничество с прокуратурой, – поправил меня Джеймс Ди Пиетро, – и обычно на сотрудничество идет не самый главный подсудимый, соглашаясь выдать вожаков». Простой пример: троих обвиняют в убийстве, но один стрелял, второй ждал в машине, а третий стоял на стреме. Важно осудить того, кто стрелял, и к сотрудничеству будут склонять второго или третьего.
Федеральное соглашение о сотрудничестве, пояснил Ди Пиетро, это письмо 5К-1, и в судах штата примерно то же самое. Обвиняемый соглашается говорить только правду обо всем ему известном и обещает не совершать новые преступления, и за это ему обещают снизить положенное наказание, но последнее слово остается за судьей. Если по делу идет несколько обвиняемых, «кооператора» приговаривают последним, чтобы он не отказался от условий соглашения и при необходимости мог выступить свидетелем обвинения.
Тут мы перешли к главной теме моей встречи с Джеймсом Ди Пиетро, «семейным адвокатом» Мони Эльсона, которого в последний раз арестовали в марте 2006 года вместе с иммигрантом из Одессы Леонидом Ройтманом и обвинили в сговоре с целью заказного убийства киевских миллионеров, братьев-близнецов Вячеслава и Александра Константиновских по кличке «Братья Карамазовы». Дело расследовалось украинскими властями и нашим ФБР. В итоге Ройтман признал себя виновным в том, что с этой целью дважды летал из Нью-Йорка в Киев, и получил за это 7 лет тюрьмы, а Эльсон признался в том, что с той же целью дважды звонил из Нью-Йорка в Киев, и получил 6 лет. Оба отбыли наказание и находятся в Бруклине под надзором. А 53-детние «Братья Карамазовы» до того, как стать киевскими бизнесменами-миллионерами, были нью-йоркскими бандитами и состояли в «бригаде Алика Магадана», с которой у Мони Эльсона не сложились отношения. По словам Ройтмана, он же «Леня Длинный», он состоял в той же банде.
Последнее время Ройтман регулярно участвовал в шоу ведущего русскоязычной радиостанции и подробно рассказывал о своих криминальных похождениях, которые не имели отношения к тому, за что его судили. Можно ли предполагать или утверждать, что всё это он уже рассказал федеральным правоохранителям? Или «Леня Длинный» такой идиот, что рассказывает по радио о преступлениях, за которые его завтра снова арестуют? Подобные признания Ройтмана в эфире, если об этом не известно ФБР и прокуратуре, адвокат Ди Пиетро назвал детскими или не умными. «Вполне возможно, что он обо всем этом уже рассказал, и получил иммунитет», – считает Ди Пиетро.
Я заметил, что в публичных выступлениях некоторых преступников создалось определенное клише. Это итальянец Сэмми «Бык» Гравано из клана Гамбино, это наши соотечественники Мани Чулпаев и Борис «Биба» Найфельд. Все они расписывали свои криминальные подвиги, и все они сотрудничали с ФБР. «Возможно уместнее предположить клише поведения у определенного сорта подсудимых с заниженным интеллектом, – тактично ответил Ди Пиетро, – и будь у меня такой клиент, я был бы очень недоволен его выступлением по радио».
Адвокат Эльсона узнал, что в одном из интервью по радио Ройтман сказал, что считает Моню агентом ФБР. «Могу категорически заявить, что это абсолютная ложь, – категорически заявил Джеймс Ди Пиетро. – Фабрикация, что можно подтвердить несколькими способами, поскольку я участвовал в этом деле. В прокуратуре мне говорили, что это Ройтман семь раз пытался кооперироваться против Эльсона, но от его услуг отказывались, так как на его показания нельзя положиться. Более того, если Эльсон работал на федеральные власти, как утверждает Ройтман, Эльсона нельзя было судить за это, так как он работал по указанию федеральных властей. То, что Эльсон получил 4 года плюс еще 2, доказывает, что слова Ройтмана совершенная ложь». В одном интервью Ройтман в свое оправдание заявил, что тот, кто сотрудничает, не поучает больше других, а поскольку он получил больше Эльсона, значит «кооператор» не Ройтман.
«В этом деле главным считали Ройтмана, – сказал адвокат Эльсона. – Убить ‘братьев Карамазовых’ была его идея. В связи с этим за признание вины ему предложили до 10 лет лишения свободы, и судья дал ему 7 лет. Мне удалось убедить прокуратуру предложить Эльсону до 5 лет, и судья дал 4, а потом добавил еще 2. Разница объясняется тем, что Эльсон участвовал в сговоре по предложению Ройтмана. Он мстил за выстрелы в его жену Марину много лет назад» Версию Ройтмана, что все было наоборот, Джеймс Ди Пиетро также отнес к категории абсолютной лжи. «У Ройтмана был мотив убить этих людей, – пояснил он. – Моня не знал, что братья были среди тех, кто стрелял в его жену. Ройтман сказал ему об этом и о том, что у него с братьями проблемы в бизнесе и их хорошо бы убить, тем более что они стреляли в Марину». К тому же, добавил адвокат Ди Пиетро, деньги, которые Эльсон передал оперативнику ФБР за предполагаемое убийство одного из братьев, до последнего цента были деньгами Ройтмана. Он обратился к Моне, как к человеку с соответствующей репутацией и связями, и все это располагало прокуратуру и судью не в пользу Ройтмана.
Ди Пиетро вспомнил, как после ареста Эльсон и Ройтман каким-то чудом оказались в одном тюремном автобусе, хотя у них был режим изоляции друг от друга. Моня спросил у Лени, почему тот сотрудничает, о чем уже известно, и Ройтман заверил его, что это не так, и он не даст показания против Эльсона. Моня рассказал об этом своему адвокату, Ди Пиетро немедленно известил прокурора, а тот так же немедленно связался с адвокатом Ройтмана, и в итоге от предложения Ройтмана сотрудничать в очередной раз отказались. Затем, сказал мне адвокат Ди Пиетро, он требовал, чтобы в американский суд вызвали для дачи показаний двух предполагаемых киевских киллеров, которые оказались осведомителями украинской полиции, и самих братьев Константиновских, которые, кстати, на территории США совершили больше преступлений, чем подсудимые.
«26 июля 1993 года в нас с Мариной не стреляли, нас расстреливали,– сказал мне Эльсон давным-давно.– Трудно представить, чтобы женщина могла после этого выжить. На моих глазах она получила 17 пуль в грудь, ей разорвало плечо, сломало челюсть, подбородок... Они просто убивали меня, мою жену… Ты не можешь представить, что эти твари тогда сделали. Мусора и прокуратура давно хотят знать, кто в меня стрелял, и если я им это скажу, обещают облегчить мне жизнь».
На этот счет у меня есть копия служебного меморандума, составленного агентом «евразийского отдела» С-30 нью-йоркского отделения ФБР Стивеном Чапменом 30 июля 1993 года, через три дня после расстрела Мони и Марины.
«73093 составитель и СА (специальный агент) Барри Брон, – написано в меморандуме, – посетили Моню Эльсона по его месту жительства,.... Ист 16-я стрит, второй этаж, Бруклин, Нью-Йорк номер телефона..... Эльсон и его жена Марина стали жертвами стрельбы, произошедшей 7.26.93, и Эльсон оправлялся от полученных ран. Эльсона выписали из больницы Кони-Айленд 72793; Марину оставили в больнице из-за пули, застрявшей рядом с позвоночником… Эльсон был одет только в шорты, и агенты увидели на верхней части его туловища несколько заметных шрамов, которые Эльсон объяснил результатом покушений на его жизнь... Касаясь последних покушений на его жизнь, когда стреляли в него и в его жену, Эльсон подчеркнул, что знает, кто стоит за этими выстрелами, но не назвал их имена, а лишь сказал, что это люди, которые считают, что им все сойдет с рук.
Он сослался на тот период, когда ему пришлось покинуть Соединенные Штаты, так как его жизнь была в опасности из-за этих людей, но он вернулся, когда “они” предложили ему мир. Он также отметил, что один или несколько лиц, стоящих за выстрелами в него, находятся под следствием, которое ведет Управление по борьбе с наркотиками (УБН), и что они навсегда уехали из США. Эльсон был особенно зол на то, что стреляли в его жену, и заявил, что не успокоится, пока не отомстит. Он сказал, что его месть будет реализована не в Соединенных Штатах, а где-нибудь за океаном...».


Автор:  Александр Грант

Возврат к списку


Добавить комментарий
Текст сообщения*
Загрузить файл или картинкуПеретащить с помощью Drag'n'drop
Перетащите файлы
Ничего не найдено
Защита от автоматических сообщений